От Козлова до Мичуринска: путешествие длиной в четыре века по улицам старого города и садам наукограда. Часть 2

Часть 1
Часть 2

Колокола над старым Козловом

У Мичуринска есть не только свой запах, но и голос. Колокольный звон до сих пор разносится над купеческими домами, садами и улицами — хотя от множества храмов прежнего города сохранилась лишь малая часть.

Зато сохраняется само искусство колокольного звона. При Свято-Троицком мужском монастыре работает школа звонарей, где преподает Роман Тугарев, хорошо известный коллегам далеко за пределами Тамбовской области. Учат здесь основательно: сначала устав и история колокольного звона, устройство звонницы, производство колоколов, техника безопасности — и только потом практика.

Впрочем, руки звонаря сегодня нужны уже не всегда. В Ильинском храме, построенном в 1781 году на средства купца Ивана Воронова и прихожан, в 2026-м появился новый комплект из одиннадцати колоколов. Высокая колокольня снова обрела голос, а отбивать время каждые полчаса здесь доверили автоматике.

Тут и возник вопрос: как к такому нововведению относятся сами звонари? Знакомый мастер объяснил, что в будни автоматика уместна, хотя все равно особо не приветствуется, но подниматься на колокольню каждые полчаса труд тяжкий. А вот праздничный, малиновый звон, машине уже не доверишь. Здесь нужны слух, чувство ритма, мастерство и молитва. В праздник колоколам нужен божий человек.

Искусство это вполне живое. В апреле 2026 года Свято-Троицкий монастырь принимал третий межрегиональный фестиваль колокольного звона, собравший около тридцати мастеров и учеников из пяти регионов России. От прежнего многоголосия Козлова сохранилось далеко не все, но звонарное ремесло здесь продолжается — ему учат, в нем соревнуются, его передают дальше.

Человек по имени И.В. Мичурин

В 1932 году Козлов переименовали в Мичуринск — еще при жизни Ивана Владимировича. Новое название было связано с городом напрямую: Мичурин приехал сюда в конце 1872 года, служил на железной дороге, а в 1875-м арендовал первый участок для опытов. В 1888 году приобрел землю близ села Турмасова, где семье пару лет пришлось жить в тесной сторожке. Много работал и к 1890-му году счет гибридных сеянцев шел уже на тысячи. Позднее появились зимостойкие сорта яблони, груши, вишни, сливы, абрикоса и винограда.

За сухими цифрами скрывается целый сады с названиями, достойными волшебной сказки: «Пепин шафранный», «Бессемянка Мичуринская», «Бельфлер-китайка», «Кандиль-китайка». Чуда в работе селекционера, впрочем, было немного: скрещивание, отбор, наблюдение и годы терпения.

А вот вокруг самого Мичурина волшебства со временем появилось с избытком. По одной из самых красивых легенд, голландцы предложили огромные деньги за выведенную им лилию с ароматом фиалки при условии, что в России ее больше выращивать не будут. Ответ селекционера в пересказах звучит так: «Я своей Родиной не торгую, и красота эта должна остаться дома». Надежных документов о таком разговоре пока не найдено, поэтому оставим ему статус красивой легенды.

История с американцами тоже со временем обросла красивыми подробностями, однако документальных следов оставила гораздо больше. Сотрудник Министерства сельского хозяйства США Фрэнк Мейер встречался с Мичуриным в 1911 и 1913 годах, а ботаник Дэвид Фэрчайлд предлагал обсудить покупку части или всей коллекции. Подтверждения популярной версии о приглашении Мичурина навсегда переехать в США нет. Сохранившаяся переписка, напротив, свидетельствует о готовности обсуждать сделку, которой, вероятно, помешала Первая мировая война.

Вскоре большая история сама пришла в мичуринский питомник. После революции его национализировали, оставив Мичурина во главе хозяйства. В 1920 году его работами заинтересовался Ленин, в 1922-м здесь побывал Калинин; научный интерес проявлял и Николай Вавилов. Постепенно частный питомник вырос в научную систему, а Мичуринск впоследствии получил статус наукограда.

За всеми этими датами, именами и государственными решениями легко потерять самого человека. Но по-настоящему оживает Мичурин в рассказах Людмилы Васильевны Волокитиной. С его домом она связана уже более полувека — смотрительница, научный сотрудник, экскурсовод, садовник, а по сути хранительница целого мира. Для Людмилы Васильевны, Мичурин до сих пор хозяин этого дома. Она рассказывает о нем с теплой фамильярностью человека, который знает чуть больше положенного экскурсоводу. Кажется, Иван Владимирович ненадолго вышел в сад, а мы тем временем узнаем, каким он был в быту, что любил, к чему привык. И порой разговор касается совсем домашних мелочей. Любил ли сам Мичурин есть яблоки и какой сорт предпочитал? Даже Людмила Васильевна ответить наверняка не смогла. Вспомнила лишь, что на семейном столе постоянно были «Бельфлер-китайка» и «Пепин шафранный», и предположила: вероятнее всего, именно их Иван Владимирович и любил.

В этом вопросе есть удивительная прелесть. Человек вывел десятки сортов, изменил отечественное садоводство, дал имя городу — а спустя почти столетие людям все равно интересно, какое яблоко он выбирал к обеду.

Университет, который вырос из сада

Мичуринский государственный аграрный университет ведет свою историю от института селекции плодово-ягодных культур, открытого в 1930 году. Но университетская среда здесь старше: главное здание возводилось для коммерческого училища начала XX века. Сегодня МичГАУ готовит агрономов и садоводов, специалистов по агрохимии, биотехнологиям и пищевому производству, ветеринарии и зоотехники, инженеров, экономистов, управленцев, педагогов и специалистов для туризма.

В музее истории университета прошлое не отделено от практики, а коллекционный сад работает как живая аудитория.

Но если искать те самые лучшие яблоки, ради которых можно специально прибыть в Мичуринск, ехать нужно за город — в Центр развития садоводства имени профессора В. Г. Муханина. Здесь рядом питомники, маточники, интенсивные сады, ягодные плантации — практически вся современная технология промышленного садоводства. Но у этой технологичности свой масштаб времени: заложенный сегодня опыт может дать результат лишь через несколько лет. И история самого Центра тоже измеряется поколениями.

Виктор Григорьевич Муханин был одним из крупнейших отечественных специалистов по промышленному садоводству. Его дело продолжили дети: Игорь Муханин сегодня руководит Центром и Ассоциацией садоводов России, а Людмила Григорьева возглавляла Плодоовощной институт имени И. В. Мичурина МичГАУ. Оба — доктора сельскохозяйственных наук.

Еще одна семейная история произростает прямо посреди яблоневого сада. Проект Валерия Жбанова победил в федеральном конкурсе «Агротуризм» и получил грант в десять миллионов рублей. Так появился многофункциональный туристический комплекс «Татьянина усадьба», созданный супругами Жбановыми и названный в честь их дочери — внучки профессора Муханина. В 2024 году комплекс официально открылся, но смысл его гораздо глубже новой площадки для отдыха. Здесь родовая память становится хозяйственным принципом: дело профессора продолжают дети, а имя внучки уже вынесено на вывеску означающую будущее развитие места.

Муханины и Жбановы словно прививают к одному подвою разные поколения. В садоводстве прививка нужна, чтобы сохранить ценные качества сорта; здесь тем же терпеливым способом культивируют человека — воспитывают уважение к русской земле, семейному труду, традиции и духовным истокам. Не громким наставлением, а жизнью среди сада, где каждый урожай доказывает: будущее вырастает лишь из того, что кто-то бережно сохранил, взрастил и умножил то лучшее, что может дать их земля.

Место получилось настолько востребованным, что, как нам рассказали хозяева, не самые простые и самые предусмотрительные семьи города записываются проводить здесь выпускные своих детей года за три до самого торжества. Причем, этот факт многое говорит о местной иерархии ценностей: лучший праздник хотят устраивать не среди пластика и гипсокартона, а в цветущем саду.

Кстати, жизнь здесь, в саду, идет вслед за сельскохозяйственным календарем. Весной хозяева и гости участвуют в закладке плодовых и ягодных плантаций, летом собирают урожай, осенью помогают с саженцами, зимой учатся обрезать деревья. Рядом устроены пруды для спортивной рыбалки, где водятся в том числе осетровые и хищные виды рыб. А самый красивый сезон наступает в мае, когда зацветают яблони. Тогда здесь проходит фестиваль «Мичуринские яблони в цвету»: белый дресс-код, экскурсии по садам, мастер-классы, ярмарка саженцев, ремесленники и музыка среди цветущих деревьев. Фестиваль дважды получал Гран-при Russian Event Awards и входил в число 50 лучших событий России.

Кстати, первые яблоки в садах средней полосы поспевают уже в июле — начале августа. Мы на них как раз и попали. Осенние сорта снимают в сентябре, поздние — в конце сентября и начале октября; в современных хранилищах они доживают до весны. Поэтому год в Мичуринске действительно можно мерить сортами созревающих яблок: от ранней «Китайки золотой» до зимнего «Пепина шафранного».

Герасимов: дождь на террасе

Александр Герасимов родился в Козлове и до переезда в Москву жил в доме, построенном его отцом в 1886 году. Позднее возвращался сюда работать; в мастерской, устроенной в бывшем сарае, появились десятки картин. Самая знаменитая мичуринская работа — «После дождя. Мокрая терраса», написанная в 1935 году именно здесь и терраса что на картине сохранена. Оригинал хранится в Третьяковской галерее, но увидеть террасу после настоящего дождя, пожалуй, важнее любой репродукции.

Герасимов был первым президентом Академии художеств СССР, автором парадных полотен и тонким мастером натюрморта и пейзажа. Его биография тоже построена на контрасте: официальный художник эпохи — и человек, умевший увидеть, как мокрая доска отражает садовый свет.

В музее-усадьбе пять мемориальных комнат, мастерская, картины и тысячи предметов. Но его главное достоинство не измеряется единицами хранения. Это теплота сотрудников и гидов: они рассказывают не «по экспозиции», а словно знакомят с хозяином дома.

После музея стоит пройти несколько шагов до ресторана Samparen при отеле «Герасимов». Последовательность рекомендуем именно такую: сперва музей, потом ресторан. Под отличную телесную пищу особенно хорошо обсуждать пищу духовную, которой в Мичуринске можно насыщаться почти повсеместно.

Князь, музыка и актер-долгожитель

Причем культурные маршруты здесь порой заводят неожиданно далеко. За дверями старого особняка в центре города вдруг обнаруживается история, ведущая из Козлова прямиком к Бетховену.

Сегодня в этом доме работает Литературно-музыкальный музей, а в первой трети XIX века особняк принадлежал князьям Голицыным. Его первый известный хозяин Николай Борисович Голицын, участник Отечественной войны 1812 года, был поэтом, переводчиком, музыкальным критиком и прекрасным виолончелистом. Он переписывался с Бетховеном и заказывал ему новые струнные квартеты. Так появились три поздних сочинения, вошедшие в историю как «голицынские»; князю композитор посвятил и увертюру «Освящение дома».

Не менее яркая судьба выпала его сыну Юрию — дирижеру, композитору и ученику Глинки. Он создал знаменитую хоровую капеллу из крепостных крестьян, выступавшую в России и за границей. За связи с Александром Герценом князя лишили звания камергера, запретили въезд в столицы, а в 1859 году сослали в Козлов. Музыканты вслед за ним отправилась в ссылку: по рассказам музейных хранителей, концерты продолжались в доме, а горожане слушали исполнителей игравших с балкона. Почти готовая сцена для фильма — опальный князь, провинциальный Козлов и музыка, звучащая с балкона.

Сегодня шесть залов возвращают особняку атмосферу XIX века. В фондах — свыше десяти тысяч предметов: книги, ноты, рукописи, мебель, живопись, документы и редкие музыкальные инструменты. Здесь особенно хорошо понимаешь прежнее отношение к музыке: она была не фоном, а событием, ради которого собирались вместе и открывали окна на улицу.

Еще один знаменитый уроженец Козлова получил в городе собственный музей. Владимир Зельдин родился здесь в 1915 году в семье дирижера и педагога. Три зала посвящены его работам в кино, театре и личной жизни; более пятисот экспонатов собраны благодаря родственникам, друзьям и коллегам.

На сцене Зельдин оставался более восьмидесяти лет, сыграв десятки ролей — от Мусаиба в «Свинарке и пастухе» до Альдемаро в «Учителе танцев».

Если молодильным яблокам Мичуринска требуется доказательство эффективности, думаю биография Зельдина вполне сгодится. Сегодня память об актере продолжает театральный фестиваль «На родине Владимира Зельдина», куда приезжают труппы из разных регионов и стран.

А рядом с музейной историей продолжается сценическая — в Мичуринском драматическом театре. Экскурсия за кулисы быстро разрушает представление о провинциальном театре как уменьшенной копии столичного: здесь свой мир, свои традиции, ремесло и характер.

Яблоки, кофе и другие опыты

На пешеходной Советской, у площади Мичурина, вечером собирается молодежь. Она здесь значима не только той самой, еще не отполированной до одинаковости, русской красотой. Гораздо сильнее спокойное внутреннее достоинство: понимание, что это их город и им здесь жить.

И все-таки современный Мичуринск — это далеко не одни яблоки. Меньше всего я ожидал попробовать здесь настоящий колумбийский кофе. Но именно его нам подали в небольшом шоуруме La Nota — вместе с bean-to-bar шоколадом, панелой и каскарой. За всем этим стоит семейная история мичуринки Карины Самохиной и колумбийца Хосве Валенсии Бастидаса. Кофе для их компании выращивает семья Хосве на собственной ферме Pachamama в горном регионе Рисаральда. Его родители занимаются хозяйством около двадцати лет, поэтому путь зерна известен — от склона, где созрел урожай, до чашки в Мичуринске.

Когда-то все началось с тонны зеленого кофе, отправленной самолетом, позднее счет пошел уже на морские контейнеры. Часть зерна покупают российские обжарщики и затем продают кофе уже под собственными брендами. Так что вполне возможно, что с урожаем Pachamama мы уже встречались, даже не предполагая его настоящего происхождения.

Супруги живут между Россией и Колумбией, развивая свое дело. Но что интересно, здесь снова возникает уже знакомая по Мичуринску тема преемственности. Мы встречали ее у Муханиных, продолжающих семейную научную традицию, у Жбановых в «Татьяниной усадьбе», а теперь — совсем крошечная, и такая показательная деталь: дочь Карины учится у той же учительницы, которая когда-то учила ее маму.

После колумбийской экзотики возвращаемся к местным продуктам, хотя и здесь без сюрпризов не обошлось. В НПЦ «Агропищепром» мы дегустировали терпкую черноплодную рябину и яблочный хлеб, отмеченный золотой медалью «Продэкспо». Центр разрабатывает рецептуры с фруктово-ягодными компонентами и проводит лабораторные испытания — так что местную науку здесь тоже можно попробовать на вкус.

Три Volga между асфальтом и садом

Из Москвы мы выехали тремя машинами — VOLGA K40, K50 и C50. Их появление в Мичуринске добавило путешествию еще один выразительный контраст. Старинные купеческие улицы, яблоневые сады, мокрые грунтовки между рядами деревьев — и новое семейство VOLGA, только начинающее собственную биографию. Знакомое нескольким поколениям имя вернулось сразу в трех ключевых сегментах: технологичный седан бизнес-класса C50, универсальный среднеразмерный кроссовер K40, и флагманский полноприводный кроссовер K50.

Проект реализует АО «Производство легковых автомобилей» — независимая компания, которой принадлежат исключительные права на бренд VOLGA. Серийный выпуск начался в конце марта 2026 года на современной площадке в Нижнем Новгороде, где прежде производили Volkswagen и Skoda. При разных характерах K40, K50 и C50 их многое роднит: подготовка к российской зиме, набор электронных помощников и мультимедиа, ориентированная на отечественные цифровые сервисы. Гарантия — пять лет или 150 тысяч километров, и обязательного нулевого техобслуживания нет. Но в дороге куда важнее другое: все эти обещания перестают быть строчками буклета и начинают либо работать, либо нет.

Четыреста километров от Москвы до Мичуринска — расстояние достаточное, чтобы презентационное впечатление успело стать водительским опытом. В дальней дороге ценишь не эффектные цифры, а спокойствие машины на прямой, мягкую работу подвески, удобство посадки и возможность несколько часов разговаривать, не повышая голоса. Четыреста километров до Мичуринска прошли легко. На трассе все три машины вели себя спокойно и предсказуемо: уверенно держали прямую, не требовали постоянных подруливаний и хорошо справлялись с дорожными стыками. K40 оказался самым универсальным участником пробега — именно таким и должен быть современный C-SUV для города и путешествий. В городе K40 не кажется громоздким, а на разбитом подъезде к саду не заставляет выбирать траекторию с ювелирной осторожностью. Панорамная крыша, круговой обзор, адаптивный круиз-контроль, обогревы и вентиляция кресел зависят от комплектации, но общий характер не меняется: это машина, в которую утром складывают рабочие сумки, вечером — семейные покупки, а в пятницу — чемоданы, чтобы уехать на выходные. Несколько часов пути позади, а дальше — старый Мичуринск с его узкими улицами. И там, и там размеры K40 оказались к месту.

C50 отвечает за другую разновидность комфорта. Это седан D-класса с одним из самых просторных салонов в своем сегменте. В основе платформы — инженерные решения, разработанные в шведском центре Volvo. Двухлитровый турбомотор развивает 150 или 200 лошадиных сил и работает с семиступенчатой роботизированной коробкой передач.

Низкая посадка, плавный ход, не плохая шумоизоляция и устойчивость на скорости создают почти кабинетное настроение, настолько забываешься, что ты в машине. Камеры кругового обзора и полный набор обогревов доступны уже в начальном исполнении, в старшем появляются адаптивный круиз-контроль, вентиляция передних кресел и аудиосистема с двенадцатью динамиками. C50 не старается казаться спортивным купе — он располагает ехать далеко, спокойно и с достоинством.

И все же сильнее всего седан удивил вовсе не на шоссе. Настоящего бездорожья в мичуринских садах не было, зато хватало грязи, луж и размокшей колеи после полива яблонь. При дорожном просвете около 147 миллиметров именно C50 по всем расчетам должен был первым попросить пощады. Но он аккуратно прополз там, где обычно ездят «Нивы» и сельхозтехника, благополучно выбравшись на асфальт. Превращать седан во внедорожник, разумеется, не стоит; эта история скорее о предсказуемой тяге, понятной реакции педали газа и способности водителя без суеты выбрать верную траекторию.

После K40 разница заметна сразу — K50 крупнее, просторнее и солиднее. Флагманский D-SUV во всех версиях оснащается двухлитровым турбомотором мощностью 238 лошадиных сил, восьмиступенчатым автоматом и полным приводом. Длинная колесная база, просторный салон, панорамная крыша, трехзонный климат, адаптивный круиз-контроль, вентиляция и массаж водительского кресла уже в базовой комплектации работают на одно ощущение: дальняя дорога здесь не испытание, а отдельная часть отдыха.

В старших исполнениях добавляются регулируемая жесткость амортизаторов, усиленная шумоизоляция передних стекол, проекционный дисплей, премиальная акустика, вентиляция пассажирского кресла и электропривод спинок второго ряда. Топовая версия получает отделку темно-серой замшей с ромбовидной прострочкой. По ощущениям нашей экспедиции K50 оказался самым комфортным и наиболее богато оснащенным автомобилем марки: дальняя дорога в нем утомляла меньше всего. Тихий салон, простор и мягкий ход особо ощущаются после нескольких часов за рулем. А клиренс около 210 миллиметров позволял спокойно съезжать с асфальта там, где этого требовал маршрут.

А почти сразу после нашего возвращения у этой оценки появился неожиданно высокий рецензент. 28 августа, во время визита на нижегородскую производственную площадку, Владимир Путин сел за руль K50 и проехал от одного цеха к другому вместе с представительницей компании. Глядя на кадры с пассажиркой в том автомобиле, так и хочется вспомнить старую байку: «Я не знаю, кого везет этот автомобиль, но водитель у них — сам Брежнев». Президент после поездки отметил, что в салоне «мягко и тихо», а управлять машиной можно буквально одним пальцем. По времени его короткий тест совпал с нашей мичуринской экспедицией — и, судя по впечатлениям, выводы об автомобиле у нас оказались схожими.

После нескольких дней за рулем разница между тремя VOLGA стала понятнее. На K40 удобно провести несколько часов на трассе, а потом без лишних хлопот пробираться по узким улицам старого города. C50 оказался хорошим напоминанием, что седан по-прежнему отлично подходит для дальних поездок. А в K50 после долгого рабочего дня особенно ценишь простор и тишину.

До Мичуринска и обратно все три машины добрались без приключений. Но если утром ключи от них лежат рядом и можно выбрать любые, рука все-таки тянется к K50.

Яблоки на снегу и фестивали на земле

Зимой Лесной Воронеж не пустеет. На «Мичуринском подгорье» проходит турнир по зимнему плаванию «Яблоки на снегу»: во льду готовят 25-метровую дорожку, на старт выходят и молодые спортсмены, и опытные моржи. Среди любителей холодной воды — глава города Максим Харников. Спорт для него вообще вполне личная история: он сам регулярно выходит на старты, поддерживает и другие городские соревнования. В его кабинете спортивным кубкам и грамотам места уже не хватает. На этом фоне планы построить полноценную лыжно-роллерную трассу выглядят вполне закономерно.

Массовых стартов в городе много. «Лыжня России» собирает детей и взрослых, а «Университетская регата» возвращает греблю на Лесной Воронеж. Летом здесь лодки, зимой — прорубленная во льду дорожка для пловцов.

Событийный календарь давно вышел за пределы яблочного сезона. Весной проходят «Мичуринские яблони в цвету», летом — MichurinFest и Всероссийский день садовода, зимой — «Яблоки на снегу». Между ними — фестивали Зельдина и колокольного звона, литературное «Вдохновение» и праздник «Там, где оживает старина». Так что ждать цветения яблонь, чтобы приехать в Мичуринск, совсем не обязательно.

Ночлег: от муниципальной гостиницы до купеческого дома

Выбор жилья для небольшого города оказался неожиданно широк: гостиницы, мини-отели, гостевые дома и апартаменты. Есть четырехзвездочный «Герасимов», «Купеческий», «Старый город», «Подкова» и другие варианты.

Отдельная местная особенность — гостиница «Мичуринск», которая остается муниципальным предприятием. Как рассказал Максим Харников, город сознательно сохраняет собственную гостиницу более чем на сто номеров, чтобы иметь возможность принимать большие группы и делегации и не зависеть от отельеров.

Мы же остановились в небольшом четырехзвездочном семейном отеле «Сити Платинум» на улице Лаврова. Отдельно хочу поблагодарить его хозяина Арутюна Арутюняна и всю его семью за сердечное тепло, удивительное гостеприимство, домашнюю еду и внимание к гостям.

Кстати, удивительно, но и здесь продолжилась семейная тема, сопровождавшая нас все путешествие. Крепкие родственные связи, память, общее дело и забота друг о друге встречаются в Мичуринске удивительно часто. Семья Арутюнян и их отель стали еще одним подтверждающим эту закономерность эпизодом.

Как добраться и почему вернуться

От Москвы до Мичуринска около 400 километров. На машине стоит закладывать около шести часов с остановкой и поправкой на трафик. Прямые поезда с Казанского и Павелецкого вокзалов Выходных для первого знакомства с Мичуринском достаточно, хотя увидеть все вряд ли получится. Дом Мичурина и питомник, старый город, музеи Герасимова и Зельдина, сады, храмы, театр, La Nota — выбирать есть из чего. А что-то можно оставить на следующий приезд.

Тем более что Мичуринск пока не отполирован до туристической витрины — и этим хорош. Здесь рядом монастырская тишина и железнодорожный гул, купеческие дома и научные лаборатории, легенда о молодильном яблоке и вполне реальные сады. За выходные успеваешь увидеть город очень разным и уехать с ощущением, что далеко не все еще посмотрел.

И, уехать конечно, с пакетом вкуснейших яблок.